Почему в Новосибирске плохая архитектура?
Статья Александра Ложкина
Журнал
"Сибирская столица", №06-08, 2002. Авторская редакция.

Мне приходится слышать этот вопрос очень часто. В основном от людей, бывавших в Европе и Америке, от тех, кто в силу профессиональной необходимости, или из праздного любопытства отслеживает культурную ситуацию и в нашем городе, и в стране, и в мире. Но многие горожане уверенны, что за десять постсоветских лет город приобрел множество хороших зданий. Так все же,

Плохая ли архитектура в Новосибирске?

Не всё, что строится, является архитектурой. Не всякое здание может зваться архитектурным объектом. Увы, но приходится констатировать, что в Сибири, и в Новосибирске в частности, строительство, как акт постройки анонимного объекта, безотносительного к собственному окружению, к архитектурной традиции, к городской и мировой культуре – доминирует. Архитектурных объектов – результата синтеза искусства и технологий – мало, так мало, что общество (по крайней мере, та его часть, которую принято считать культурной элитой) перестало считать процесс строительства зданий художественным актом. В Новосибирске шесть лет проводится архитектурный смотр-конкурс «Золотая капитель». Время его проведения – декабрь – совпадает со временем традиционного Рождественского фестиваля искусств. Не включить ли архитектурный смотр в состав смотра искусств? Организаторы «Капители» пошли к коллегам, занимающимся Рождественским фестивалем, и... получили отказ в сотрудничестве. Культурная элита не считает архитектуру искусством.

Вроде бы действительно много строится. Если сравнивать построенное с тем, что возводилось в советское время даже в центре города, не говоря об окраинах – прогресс налицо. Очевидно, что любой, даже самый безобразный краснокирпичный дворец с рюшами – лучше «небоскребов» из плохо подогнанных бетонных блоков, таких, как здание НИИ на углу Красного проспекта и ул. Горького, как офис «Гражданпроекта» на Вокзальной магистрали, как «свечка» Госснаба на Ленина, 12. Но если плохой дом лучше очень плохого, это не значит, что он хороший. Новосибирск заявил себя столицей Сибири.. Мы пока еще не поняли, какую ответственность взяли на себя, сделав это смелое заявление. Ведь Сибирь – не просто территория, не просто собрание регионов. Сибирь – огромная страна, границы которой шире границ соответствующего федерального округа. Обратите внимание на названия семи федеральных округов: лишь Сибирский имеет имя собственное, названия остальных обозначают либо положение территории на карте России (Северо-Западный, Южный, Дальневосточный, Центральный), либо примыкание к географическому объекту (Приволжский, Уральский).

Мы слишком далеко от Москвы, и здесь ослаблены «москвостремительные» тенденции. Сибирь объективно нуждается в городе-центре. Статус столицы, даже когда этот статус – неофициальный, обязывает город иметь архитектуру не местечкового, но мирового уровня. Сравнительно небольшой немецкий город Франкфурт считается финансовой столицей Германии, и, соответственно, имеет несколько кварталов небоскребов, построенных наиболее именитыми зодчими Европы и Америки. Мюнхен, сохранивший статусную архитектуру от Священной Римской Империи, пытается и сегодня поддерживать свое реноме, возводя то олимпийский спортивный комплекс (1970-е гг.), то фешенебельный аэропорт (1990-е). Наконец, Берлин, став столицей объединенной Германии, немедленно превратился в огромную стройплощадку: невнятная гэдеэровская архитектура и провинциальная западноберлинская заменяется ультрасовременной, проектировать которую позвали всех «звездных» зодчих мира.

В России всё гораздо прозаичнее. Считается, что Новосибирск, как и Москва, как и другие инвестиционно привлекательные города, переживают строительный бум. Это так и не так. Действительно, центр Новосибирска активно застраивается кирпичными многоэтажками, и все они, в отличие от недавнего прошлого, строятся по индивидуальным проектам. Сносятся последние деревянные дома, в том числе памятники архитектуры, на их месте возникают 10-16-этажные монстры, в тени которых теряются и здания «сталинской» постройки, и конструктивистские жилые комплексы начала 30-х, и немногочисленная купеческая архитектура дореволюционного Новониколаевска. Власти города уверенны, что таким образом город приобретает вполне европейский и весьма столичный вид. Но на самом деле и строится сегодня гораздо меньше, чем в советское время, и архитектура эта – так себе. Местечковость ее очевидна. Когда многоэтажный объем современного делового центра пытаются декорировать в стилистике кирпичного особнячка, становится очевидным неумение наших зодчих работать и с современными стройматериалами, и с современным формообразованием. Стиль 90-х уже получил название – «постсоветская эклектика». Основанный, как и всякая эклектика, на сочетании несовместимых эстетических приемов, он аппелирует к дурному вкусу, к предпочтениям массового потребителя архитектуры, не знающего, какой современная архитектура может быть.

Архитектура может изменить судьбу города. Есть в Испании город Бильбао, в котором к 1990-м годам сложилась очень сложная ситуация. После создания Европейского Союза отрасли промышленности, на которых базировалась экономика города, пришли в упадок. Резко обострились социальные проблемы, вырос уровень безработицы, доходы городского бюджета были близким к нулю. К социальным проблемам добавлялись национальные – Бильбао является столицей страны басков, – это делало ситуацию очень острой и почти неразрешимой. Все изменило строительство одного здания. В городе был построен филиал знаменитого Музея современного искусства Соломона Гугинхейма. В Нью-Йорке этот музей располагается в удивительном здании, построенном Фрэнком Райтом, одним из великих архитекторов ХХ века. Для строительства испанского филиала музей пригласил современную звезду мировой архитектуры – Фрэнка Гари, спроектировавшего здание в виде огромной кучи рваного и мятого металла. Население сопротивлялось начавшемуся строительству, баски выходили на демонстрации. Но теперь Бильбао, не имеющий других особых достопримечательностей – один из центров туризма в Испании. Развитие туристической инфраструктуры ликвидировало социальные проблемы, а сумма в 100 миллионов долларов, потраченная на строительство музея, многократно окупилась за счет резко возросших доходов городской казны.

Архитектура может погубить город. В конце XIX - начале ХХ века Чикаго был экономической столицей Америки. Однако территория Сити – делового центра города, не давала возможности территориального расширения. Изобретение небоскребов решило эту проблему, бизнес получил необходимую инфраструктуру для своего развития. Но в 1920-х годах власти города озаботились тем, что строящиеся небоскребы превращают некогда светлые улицы Сити в узкие темные коридоры, и запретили строительство, превышающее десять этажей. Возник дефицит офисных пространств, и бизнес перебрался на Манхеттен в Нью-Йорк, где ограничений на высотное строительство не было. Так начался закат Чикаго. Когда власти города спохватились и отменили запрет, было уже поздно.

Здания, возводимые в Новосибирске, – это либо плохие копии «лужковской» архитектуры, либо попытки играть в «сибирскость» и самобытность, попытки создания «регионального стиля». Между тем, русская архитектура никогда не существовала в отрыве от архитектуры мировой. Более того, в 1920-е гг. советские архитекторы-конструктивисты были в авангарде процессов, происходивших во всемирном зодчестве, а здания, построенные в то время в СССР (в том числе и в Новосибирске), входят в учебники мировой архитектуры. Они еще и неудобны для жизни, эти «элитные» дома. «Точечная застройка» – так на языке профессионалов называется градостроительный прием, когда в сложившуюся городскую структуру внедряется новое здание. У него нельзя организовать полноценный двор, территория «элитных» многоэтажек никак не отделена от соседних «хрущевок». Здесь очень часто нет, не то что подземных гаражей – нет нормальных парковок, и машины жильцов стоят на окрестных газонах. Новые дома затеняют стоящие рядом здания, и те уже не купаются в солнечных лучах, а «инсолируются» в соответствии со скупыми нормами. Выходя из огромной квартиры, вы попадаете на узкую темную лестницу, и нет в подъезде ни поста охраны, ни даже консьержки. А ваш «мерседес» во дворе уже поцарапан гвоздем пацана-маргинала из стоящего рядом менее «элитного» дома.

Есть еще одна проблема, связанная с сегодняшним строительным «бумом». Жилыми многоэтажками активно застраиваются территории, на которых по градостроительным проектам предполагалось возводить совсем другие здания. Но ныне не строятся ни дома культуры, ни кинотеатры. Даже офисные здания не пользуются популярностью у инвесторов в силу большого срока окупаемости вложенных средств. Жилье и автозаправочные станции – вот два направления строительных инвестиций в городе. Градостроители называют такую ситуацию «типологическим дисбалансом», и это болезнь, которую очень сложно лечить.

Изучая корни многих сегодняшних бед – нищеты, преступности, мы не задумываемся о том, что в формировании человека большую роль играет среда, в которой он формируется. Самые криминогенные города России – города, появившиеся в третьей четверти ХХ века – такие, как Тольятти, – города, построенные по принципу «меньше архитектуры, больше квадратных метров». Архитектурное окружение, в котором воспитывается человек, формирует его культуру, определяет эстетические предпочтения и моральные установки на всю жизнь. Качество городской среды определяет менталитет горожан, и именно поэтому питерцы отличаются характером от москвичей, а томичи от новосибирцев.

В следующих статьях мы попробуем проанализировать причины, из-за которых новосибирская архитектура так далека и от мировых стандартов проектирования, и от современных представлений об архитектурной форме и технологии. Почему жить в новых домах не слишком удобно, а в старых домах по соседству с новыми – и вовсе невозможно. Из-за чего новое строительство так конфликтно. И почему Новосибирск – не Бильбао, а скорее все-таки Чикаго. Причем сибирский Чикаго.

Причина первая: историческая

Не всякое поселение является городом. В маленькой Европе крохотные населенные пункты, состоящие из пары улиц и с населением в несколько сотен жителей гордо именуют себя городами, и попав в них, не сомневаешься  – ты в городе. Ты ходишь по этим двум улицам, мощенным брусчаткой, заходишь в магазинчики и рестораны, и ты понимаешь, да, это город, и вокруг тебя горожане, живущие по особым, созданным историей законам городской жизни. В большой России есть многотысячные города, именуемые так в официальных документах, но люди в них ощущают себя сельчанами. Ощущение границы село/город происходит на подсознательном уровне, оно не зависит от того, чем занимаются жители населенного пункта: русские сельчане могут работать на заводах, а горожанин-голландец содержать ферму или работать на сельскохозяйственных плантациях. Однако городской образ жизни коренным образом отличается от сельского, и это проецируется на архитектурную типологию. В городе застройка всегда высокоплотная, четко регламентированная, на селе – свободная, не ограниченная какими-то рамками. Маленький Суздаль – безусловно, город, а Болотное или Ордынск, пусть и с большим количеством жителей – все же скорее села, хотя и там и там – усадебная застройка.

Новосибирск возник как самовольное поселение. Похоже, что это единственный город такого масштаба, имеющий список трехсот пятидесяти своих первых жителей, поскольку в 1894 году, на второй год существования поселка, в него приехал чиновник из Барнаула, переписавший самовольных застройщиков. Однако весьма вскоре в Новониколаевске уже был четкий градостроительный регламент, всю территорию разбили на кварталы, которые, в свою очередь, были разделены на однотипные участки. В принципе, до революции рост Новониколаевска был нормальным развитием капиталистического города: землянки первостроителей заменялись деревянными домами, по мере их физического износа начинали строить каменные дома, затем здания стали расти в высоту. Вопрос о том, сколько этажей и из каких материалов строить – это вопрос стоимости земли.

Проблема нашего города в том, что он рос слишком быстро. Моральное старение зданий происходило раньше, чем физическое. Смотрите: в середине 1910-х гг. на Николаевском проспекте вовсю шло строительство двухэтажных каменных домов, в то время, как по соседству еще стояли и землянки, и крепкие крестьянские избы. Через пятнадцать лет здесь же велось строительство конструктивистских комплексов, через тридцать – сталинских семиэтажек. В итоге через сто десять лет после основания поселения в центре Новосибирска соседствуют рубленые деревянные дома, кирпичные купеческие особняки, серые и желтые коробки конструктивизма, богато оформленные сталинские здания, хрущевские пятиэтажки и «современные» здания в 10-16 этажей.

Архитектура города менялась быстро, смены предпочтений архитектурных стилей сопровождались изменениями градостроительных концепций. В 1920-начале 1930-х гг. господствовала концепция «квартала-сада», игнорировавшая дореволюционное разделение кварталов на участки. Кварталы укрупнялись, в них выделялись озелененные общественные пространства. Применялись новые принципы планирования городских территорий, например, строчная застройка, свободная планировка. Однако ни один из таких комплексов не был завершен, в них сохранились и старые деревянные дома, и двухэтажные каменные. В качестве примеров подобных комплексов можно привести жилые кварталы «Кузбассугля» на Красном проспекте между улицами Фрунзе и Державина, кооператив «Печатник» на Трудовой (между Советской и Красным проспектом), комплекс домов «Сибкомбайнстроя», по 1-му и 2-му переулкам Пархоменко (между улицами Станиславского и Дружбы).

Чуть позже, в 1930-50-х возобладала иная градостроительная концепция, основанная на законах классической композиции. Конструктивистские комплексы и дореволюционные дома спрятали за периметром застройки, исполненной в традициях неоакадемизма. Еще позже, в 60-е гг. градостроительство стало заложником технологии, расположение домов на генпланах «хрущевской» поры диктовалось экономией, достигаемой при прокладке крановых путей. Наконец, в 1970-е стали строить микрорайоны, в которых историческая сетка начисто игнорировалась. Посреди девятиэтажного червеподобного Челюскинского жилмассива сохранились (и весьма странно выглядят) деревянные дома начала века, школа, построенная архитектором А.Д.Крячковым в 1912 году, пара зданий сталинской эпохи. Каждое из этих зданий в свое время, при строительстве, игнорировало окружение, считая его присутствие временным, и, через несколько лет, игнорировалось еще более современным строительством.
Всякий город имеет исторические традиции своего развития. В городах, создававшихся искусственно, таких, как Санкт-Петербург, Бразилиа, индийский Чандигарх, Красноярск-26 или Тольятти, традиции заменялись градостроительной концепцией. В Новосибирске историческая традиция не успела возникнуть в силу слишком малого времени, за который город вырос, градостроительной концепции же не было, вернее, градостроительные концепции менялись слишком часто. Можно говорить о традиции отсутствия традиций, о традиции игнорирования архитекторами какого-либо окружения, возникшего в городе до них.

Новосибирск не стал городом в историческом понимании этого термина во многом из-за такой традиции «игнорирования соседа». Действительно, архитектура конструктивизма никак не коррелируется с дореволюционным зодчеством, сталинская архитектура с конструктивизмом, хрущевки – со сталинским ампиром, а брежневские микрорайоны – со всем вышеперечисленным. Подобное игнорирование продолжается и в наше время: очень неплохой дом на улице Кирова, около станции метро Октябрьская, поставлен почти в чистом поле. Он имеет только лишь одного соседа – реконструированное двумя годами раньше здание Новосибирсквнешторгбанка. Однако новый дом сумел вступить в эстетический конфликт с банком – здесь все иное: и градостроительные приемы, и тектоника фасадов, и применяемые материалы, и масштаб элементов. Комплекс «Зеленые купола» краснокирпичной «промышленно-купеческой» архитектурой вторгся в строгую «шестидесятническую» среду северной части Красного проспекта. Главка, заимствованная то ли у мечети, то ли у одной из «крячковских» школ, смотрится очень неуместно на фоне модернистской застройки.

Из-за подобного подхода в Новосибирске не был комплексно завершен ни один архитектурный ансамбль, за исключением, пожалуй, Академгородка и улицы Богдана Хмельницкого. Комплекс неоклассических зданий площади Калинина разорвали корпусами приборостроительного завода и Дома проектных институтов. Площадь Ленина, в результате постоянного изменения подходов к ее проектированию, стала собранием случайно возникших зданий разных эпох. Привокзальная площадь, площадь Кондратюка – все это территории, которые начинали застраивать по одному проекту, а заканчивали – по принципиально иному. То, что происходит сейчас со строительством в центре Новосибирска, напоминает первые дни существования поселения. Захват территорий, происходивший 110 лет назад, повторяется на новом историческом витке. Строительные компании, зарабатывающие на продаже так называемых «элитных» квартир (почему «элитных»? «элитными» бывают поросята; квартиры, предназначенные для элиты должны называться «элитарными»!), ищут пустующие клочки земли, захватывают их, стараясь подать заявку раньше конкурентов, и стремятся выжать из участка максимум: квадратных метров, этажей, рублей. История повторяется: при подобном строительстве игнорируются и архитектурное окружение, и градостроительные требования, и элементарные понятия о культуре проектирования. Но что поделать, такова традиция!


Причина вторая: градостроительство и власть над градостроительством

Архитектура – довольно странная штука, если на нее смотреть сквозь призму собственности. С одной стороны, 90 процентов объектов, строятся сегодня в России на частные деньги, сообразно вкусовым предпочтениям и финансовым возможностям их хозяев. С другой – любое здание, даже коттедж в закрытом элитарном поселке, не может быть достоянием одного лишь его владельца. У архитектурных произведений есть одно свойство – они являются произведениями публичными, независимо от воли архитекторов и заказчиков их вынуждены созерцать десятки (или десятки миллионов) людей. Такое двойственное положение является причиной того, что практически во всех странах архитектурная деятельность регулируется муниципальными, а во многих государствах, как и в России – и государственными органами. Как правило, сегодня за рубежом такое регулирование сводится к достаточно жесткой регламентации основных параметров застройки – лимитируется высота зданий, устанавливаются требования по поддержанию общей линии застройки. В исторических районах нормы могут также предусматривать ограничения, направленные на поддержание характера средовой застройки: нормируются масштабные характеристики (размер и расположение оконных проемов, членений зданий), номенклатура применяемых для отделки фасадов материалов. Эти ограничения установлены для коммерческих зданий (жилых домов, гостиниц, офисов, магазинов), они позволяют поддерживать исторически сложившийся характер городской среды. Они же позволяют застройщикам четко ориентироваться при составлении бизнес-планов: в сочетании с данными земельного кадастра, определяющими стоимость того или иного участка, еще на стадии принятия решения о перспективном инвестировании становится возможным просчитать и необходимые для освоения территории затраты, и перспективы получения прибыли. Необходимо заметить, что в отличие от российского опыта последних лет, градостроительные ограничения в странах Запада не зависят от степени авторитетности заказчика или стоящей за его спиной финансово промышленной группы. Они прописаны в соответствующем документе, имеющем, как правило, статус муниципального закона, и могут быть изменены только на основании процедур, этим же документом установленных. Архитекторам бывает нелегко подчинятся подобным правилам, однако усложнение работы делает задачу даже более интересной. Примером креативного проектирования в условиях драконовской регламентации может быть новая застройка Фридрихштрассе в Берлине: ведущим архитекторам мира было предложено заново спроектировать «город барокко», сильно разрушенный во время второй мировой войны, и лишь частично восстановленный, поскольку через него прошла «берлинская стена». Квартальная застройка в шесть этажей плюс два этажа мансарды – условия были одинаковы для всех авторов. Тем не менее, на Фридрихштрассе нет двух похожих зданий. Несколько иные правила действуют в тех случаях, когда заказчиком строительства выступает сам муниципалитет, либо государство. Поскольку в этом случае строятся либо общественно значимые, либо социальные объекты. Театры, музеи, библиотеки, здания городского управления и министерства по определению должны выделяться из окружающей застройки. Подобные исключения из правил распространяются на церкви, и на здания, возводимые коммерсантами для общественно значимых целей. Социальные объекты – школы, детские сады, больницы, кладбища – требуют специальных условий и большой территории для их размещения. Все эти исключения также прописываются в городских документах, либо для их реализации принимается городской закон. Муниципальное жилье для малообеспеченных слоев населения строится на окраинах городов, где цена земли значительно дешевле, чем в центре.


А как у нас?

То, что принято называть термином «советское градостроительство», базируется на модернистской градостроительной парадигме 1950-х годов, пришедшей к нам с запада вместе с панельным домостроением в период хрущевских реформ. Среди идеологов модернистского градостроительства было немало архитекторов-коммунистов. Разделяли марксистские убеждения и Оскар Нимейер, и Мис ван дер Роэ, и сам Ле Корбюзье. Это способствовало внедрению их идей на российскую почву, в Советском Союзе концепция градостроительного модернизма была массово реализована в виде новых микрорайонов, новых жилмассивов и новых городов. Естественное градостроительное развитие заменили геометрией «радиусов обслуживания», и арифметикой «нормативов на 1000 жителей» по которым рассчитывали количество и место размещения школ, детских садов, магазинов, домов быта, клубов, кинотеатров. Традиционные архетипы города – улица, квартал, двор, бульвар, сквер, площадь – были заменены новомодной «свободной планировкой» и «макетным проектированием» – из домов, как из кубиков, составляли композиции, красоту которых могли оценить лишь летящие в небесах птицы. Новое градостроительство идеально укладывалась в схему советской плановой системы, однако дефицитность отечественной экономики на фоне отсутствия механизмов самоорганизации городского хозяйства приводила к тому, что магазины, школы, детские сады клубы и прочие объекты «соцкультбыта» строились в новых районах гораздо позже, чем жилье, либо не строились вовсе. Самое же печальное, что данные принципы легли в основу СНиПов – строительных норм и правил, и в соответствии с ними стали перестраивать исторические центры городов. В том числе и центр Новосибирска.

Сегодняшнее положение с градостроительством и в нашем городе, и в большинстве других городов Сибири, весьма печально. Официально Новосибирск развивается на основе генерального плана, разработанного в конце 60-х годов в соответствии с вышеизложенными принципами. Выполненные позже – в 70-х и начале 80-х проекты детальной планировки – и центра, и периферийных районов, – представляют из себя типичные образцы «макетного проектирования» с расставленными на планшетах кубиками. Многие положения генплана не могут быть реализованы без жестких авторитарных решений: проект предусматривал смещение центра Новосибирска на юг, в район станции метро «Октябрьская», где построили здания обкома партии и ВПШ. Однако в наши дни центр города стремительно развивается в северном направлении, уже включив в себя район улицы Кропоткина и площадь Калинина, что никакими градостроительными проектами не предусматривалось. Естественно, что градостроительство «в стиле 60-х» никак не соответствует сегодняшним реалиям – с землей, продаваемой по рыночным ценам, с новыми механизмами инвестиционной деятельности. Они и не работают – старые градостроительные документы. А новых никто не разрабатывает. Или разрабатывают как-то странно.

 

Неудобства от генерального плана

Очевидно, что сегодня более чем остра необходимость разработки нового генерального плана Новосибирска, основанного на современных законах экономического развития. На словах никто этого не отрицает, более того, уже лет пять, как принято соответствующее постановление городского Совета, и регулярно, почти что каждый год, появляются на свет какие-то документы, вроде бы имеющие статус предпроектных проработок или этапов будущего генплана. Беда в том, что эти документы не несут в себе конкретики, связанной с реалиями сегодняшнего строительства, и не проходят необходимых процедур экспертизы и утверждения, не превращаются в закон, имея, таким образом, всего лишь декоративный характер. Ряд программ, например работа над новым проектом зон охраны памятников, который должен стать одной из базовых составляющих при разработке генплана, и вовсе свернут. Комментируя медленный ход работы над градостроительными документами, руководители Комитета архитектуры и градостроительства мэрии ссылаются на недостаток финансирования. Такая проблема может быть и существует, но истинная причина представляется другой. Комплекс градостроительной документации, в том случае, если он будет принят, очень серьезно ограничит полномочия чиновников всех уровней в принятии решений по застройке конкретных участков. Пока нет детальных регламентов, вопрос ограничений, накладываемых на ту или иную площадку, отводимую под строительство, полностью находится в ведении главного архитектора города. Он же курирует работу над генпланом. Сегодняшний механизм принятия решений о застройке города прост и далек от оптимального. Муниципалитет регулярно лихорадит: отсутствие угля для энергосистемы, бензина для муниципальных автобусов, денег на зарплату учителям и врачам, вынуждает власть идти за кредитами к соответствующим структурам: угольным и нефтяным компаниям, банкам. Расплачиваться мэрия может единственным природным ресурсом, у нее имеющимся: городской территорией. Однако привлекательной для инвестора является отнюдь не любая площадка – мало кто рискует вкладывать средства в застройку Западного или Северо-Чемского жилмассивов. Кредитуя город, инвесторы стремятся получить дивиденды от близости к власти, в итоге им удается выбить престижную площадку в центре, где не требуется прокладывать коммуникации, но зато можно дорого продать квадратные метры. Поскольку без сноса и расселения жильцов при застройке центра сейчас обойтись сложно, возникает необходимость увеличения этажности зданий. Ясно, что в таких условиях говорить о регламентации строительства невозможно. В иных случаях весьма важную роль при определении ограничений, накладываемых на строительную площадку, играют взаимоотношения власти и застройщиков: от дружеских связей до политической лояльности. Схема, когда главный архитектор города берет на себя ответственность за качество градостроительных решений, но не может на них реально влиять, приводит к весьма печальным для города последствиям. Часто Комитет архитектуры и градостроительства не столько занимается профессиональной регламентацией застройки города, сколько пытается хоть как-то улучшить качество не вписывающихся в городскую среду зданий, решение о строительстве которых было принято по другим, не имеющим отношения к архитектуре причинам. Еще одна проблема – качество появляющихся градостроительных документов. Практически все ведущие новосибирские архитекторы, работающие в этой сфере, являются апологетами «советской градостроительной школы». В проектах, рождаемых сегодня, прослеживаются попытки выстраивать «художественные композиции» из зданий, но нет связи характера застройки с ценой земли, не прорисованы реальные механизмы реализации больших архитектурных ансамблей. Это непонимание архитекторами современных реалий проиллюстрировал прошедший недавно конкурс на застройку участка улицы Кирова от Каменки до улицы Богаткова. Большинство проектов предлагало крупномасштабные композиции «a la Калининский проспект в Москве», однако никто не объяснил, какими средствами будет выдержано стилистическое единство ансамбля, если здания будут строить разные застройщики и разные архитекторы, почему при одинаковой цене на землю рядом стоят здания в 10 и 30 этажей? Впрочем, тема профессионализма проектировщиков требует отдельного большого разговора. Статус Новосибирска, как третьего по величине и значению города России, требует абсолютно иных подходов к городскому развитию, нежели те, которые практикуются сегодня. Статус «Столицы Сибири» необходимо поддерживать, в том числе и создавая столичного уровня архитектурную среду. Без четких, понятных всем участникам этого процесса правил, без генерального плана, проектов городского развития, основанных на учете современных экономических и социальных реалий, сделать это невозможно. Иных средств, кроме средств частных инвесторов, для развития Новосибирска в качестве столицы огромного региона и перекрестка торговых и транспортных путей, сегодня нет. Решать не только сегодняшние сиюминутные проблемы, но и смотреть в будущее; организовать инвестиционные потоки, направив их на созидание, а не на разрушение города – прямая обязанность муниципалитета. Очевидно, что настала пора, определив приоритетные направления экономического развития города, начать разработку проекта, который сможет дать материальную структуру для такого развития. Ясно, например, что при увеличении присутствия в городе представительств иностранных компаний, возникнет дефицит офисных помещений классов «А» и «В», каковых в Новосибирске пока нет вообще. Необходимо определить территорию для создания «Сити» – зоны деловой активности. Следует решить судьбу огромных, никак не используемых промышленных площадок, предназначив их для новых перспективных направлений индустрии, либо перераспределив земли в пользу транспортно-складской инфраструктуры. Надо определиться, наконец, с будущим новосибирского Академгородка – медленно умирающий пригород со славным прошлым и самым образованным в мире населением должен стать привлекательным местом для размещения лабораторий отечественных и западных компаний и наукоемких производств. Наконец, центр Новосибирска из места для постройки новых элитарных жилых домов может быть превращен в рекреационную, культурно-сервисную и торговую территорию, что требует не уничтожения, а наоборот, сохранения объектов историко-культурного значения и парковых зон. Для решения подобных перспективных задач следует создать механизм рыночного регулирования земельных и градостроительных отношений на основе дифференциации стоимости земли, экономического стимулирования приоритетных форм строительства. И закрепить все это городским законом.


Ответить...

Ваше имя :
Ваш  mail :

Ваш ответ :


Напишите словом: сколько будет 3 минус 2 ?


Обсуждения...

06.12.2005, А.Л. - Вихореву :
Борис, это ведь даже не статья, а кусочек из серии статей. Написанных давным-давно, в 2002 году и опубликованных тогда в журнале "Сибирская столица аж в шести номерах. Там про все, про сакрал тоже немного есть. Здесь на сайте они когда-то все лежали, но потерялись за давностью лет. Как будешь в Нске, подарю тебе брошюрку... По сути: заглавие -- ответ на вопрос редактора "Сиб. Столицы". Хотя и ясно, что проблема "плохой" архитектуры -- не только н-ская. Использование слова "плохой", каковым стараюсь не злоупотреблять -- сознательная провокация, вызов на дискуссию, что, в общем-то, сработало. Посмотри, например, вот сюда: http://www.a3d.ru/archi/stat/shvec.php и сюда: http://www.a3d.ru/archi/stat/krkrkr.php . Но, повторюсь, это 2002 год, с тех пор многое изменилось, а многое нет :))) Сейчас бы по другому написал. Что же касается "философичности" вопроса... Понимаешь, пока сих статей не было, вроде и вопроса как бы не было... А тут хоть задумались, а может и вправду не все так хорошо?
23.11.2005, народ :
За скарал уважают служителей культа. К сожалению, наших архитекторов к ним отнести нельзя. Российская архитектура уже давно не священная корова.
Саша, привет. Статья конкретная, но, что самое неприятное, понятная. Сакрала маловато, народ уважать перестанет. Теперь по делу. Во-первых, архитектура плохой не бывает, как и хорошей. Плохими (хорошими) бывают мальчики для девочек, а мы-то с тобой умеем алгеброй гармонию...того. Во-вторых, она не только в Энске такая, это повсеместно. Как к этому относиться - вопрос философический, что делать - вопрос, как тебе сказать, не для всеобщего обсуждения. Когда двое наедине - это одно, когда при всех - порнуха. А что до таланта, так ведь его в трусы не спрячешь. Всё равно проявится. Успехов.
09.09.2005,  :
Статья , блин, длинная. Не читал. Ну а архитектура в Новосибирске разная и серьезная и не архитектура вовсе. Но качество нельзя связывать с другими городами - столицами. Вы же сами там все проектируете, без оглядки на коллег . Они для Вас конкуренты. А не плохо было-бы Вам поработать в Москве, Нижнем или Питере , а может в европе и америке, набраться опыта а потом вернуться в родной город, и такое забабахать, чтобы стыдно не было. А кто мешает проводить конкурсы- закрытые и открытые. Можно пригласить к работе звезд мировой величины или просто практикующих иногородних архитекторов - пусть покажут на что способны.
28.07.2003,  :
Не совсем. Она в центре очень даже отличается от других городов. На окраинах так же, как везде.
28.07.2003,  :
В Новосибирске обычная архитектура
28.07.2003,  :
В Новосибирске хорошая архитектура
13.10.2002,  :
Специальное предложение озабоченным качеством архитектурного образования в Новосибирске. На кафедру градостроительства НГАХА требуется преподаватель (ассистент 0.5 ставки) Обязательные требования: - опыт реального проектирования, авторские постройки, в том числе в Европе и США; - исчерпывающие знания в области современного градостроительного права, истории архитектуры и градостроительства, новейших строительных технологий и материалов; - умение работать в коллективе и с аудиторией; - свободное владение компьютером; - побывавший в Риме, Париже, Нью-Йорке, Токио …… - официальный статус «звезды мировой величины»; - представитель молодого поколения архитекторов (возраст до 30 лет). Зарплата: 0.5 х оклад 900 р. + 20% районных – 13% подоходный. Обращаться к зав. каф. градостроительства Ерохину Г.П. т. 22-22-02
05.09.2002,  :
Побольше трупов...хороших и разных!
25.08.2002,  :
Если ничего больше не умеешь, а за реанимирование "трупов" дают на хлеб с маслом и колбасой - тогда стоит.
24.08.2002,  :
"Умения" декоративной архитектуры умерли вместе с соцреализмом. Стоит ли реанимировать трупы? АСА
23.08.2002,  :
Практик, ну и когда будет заметно умение? Альтернативный практик
23.08.2002,  :
А вот и практики свое слово взяли. Здоровая архитектура борется с интернациональным стилем. Рюшечки FOREVER! Добрый дядя
23.08.2002,  :
вот мнение по поводу "рюшечек": - почему нравится заказчику? очень просто - сомасштабность восприятия в личностной зоне (красной нитью проходит через всю историю архитектуры в виде орнаментов, декоров), по просту говоря без них лысо, голо и плешиво. Поэтому и конструктивизм вместе с деструктивизмом архитектура для заказчиков со специфическим восприятием обусловленным отклонениями в психике или для арх.критиков (как музыка Шнитке для композиторов). Беда только в том что проектирование "рюшечек" процесс, требующий помимо умения еще и времени, толи дело супрематические коробки лабать. Энск и так жертва интернационального стиля в его российско-хрущевской транскрипции. Практик
22.08.2002,  :
Какой(м.б.стоит взять грех на душу)?
cтраницы обсуждения
1 2 3 4 5 6 7 >>


(с) 2002-2017 СибДИЗАЙН.ру

www.SibDESIGN.ru архитектура дизайн интерьеров проектирование дизайн интерьер в новосибирске